Неточные совпадения
— Как
слава Богу! Если б она все по голове гладила, а то пристает, как, бывало, в
школе к смирному ученику пристают забияки: то ущипнет исподтишка, то вдруг нагрянет прямо
со лба и обсыплет песком… мочи нет!
В мягких, глубоких креслах было покойно, огни мигали так ласково в сумерках гостиной; и теперь, в летний вечер, когда долетали с улицы голоса, смех и потягивало
со двора сиренью, трудно было понять, как это крепчал мороз и как заходившее солнце освещало своими холодными лучами снежную равнину и путника, одиноко шедшего по дороге; Вера Иосифовна читала о том, как молодая, красивая графиня устраивала у себя в деревне
школы, больницы, библиотеки и как она полюбила странствующего художника, — читала о том, чего никогда не бывает в жизни, и все-таки слушать было приятно, удобно, и в голову
шли всё такие хорошие, покойные мысли, — не хотелось вставать.
— К воскресным
школам! Нет, нам надо дело делать, а они частенько там… Нет, мы сами по себе. Вы только
идите со мною к Беку, чтоб не заподозрил, что это я один варганю. А
со временем я вам дам за то кафедру судебной медицины в моей академии. Только нет, — продолжал он, махнув весело рукою, — вы неисправимы. Бегучий господин. Долго не посидите на одном месте. Провинция да идеализм загубили вас.
Помирились на том, что пан Тыбурций был некогда дворовым мальчишкой какого-то графа, который
послал его вместе
со своим сыном в
школу отцов-иезуитов, собственно на предмет чистки сапогов молодого панича.
Дедушка Еремей купил Илье сапоги, большое, тяжёлое пальто, шапку, и мальчика отдали в
школу. Он
пошёл туда с любопытством и страхом, а воротился обиженный, унылый,
со слезами на глазах: мальчики узнали в нём спутника дедушки Еремея и хором начали дразнить...
И
пошёл со мной рядом. Было ему лет пятнадцать, уже
школу кончил и на заводе работал.
Идёт, прищурив глаза, и расспрашивает...
Пан Кнышевский, кашлянувши несколько раз по обычаю дьячков, сказал:"Вельможные паны и благодетели! Премудрость чтения и писания не ежедневно дается. Подобает начать оную
со дня пророка Наума, первого числа декемвриа месяца. Известно, что от дней Адама, праотца нашего, как его сын, так и все происшедшие от них народы и языки не иначе начинали
посылать детей в
школу, как на пророка Наума, еже есть первого декемвриа; в иной же день начало не умудрит детей. Сие творится во всей вселенной".
На железнодорожном переезде был опущен шлагбаум:
со станции
шел курьерский поезд. Марья Васильевна стояла у переезда и ждала, когда он пройдет, и дрожала всем телом от холода. Было уже видно Вязовье — и
школу с зеленой крышей, и церковь, у которой горели кресты, отражая вечернее солнце; и окна на станции тоже горели, и из локомотива
шел розовый дым… И ей казалось, что все дрожит от холода.